Три года назад я оказалась в роддоме одна с новорожденным сыном на руках. Услышав тяжелый диагноз ребенка, мой парень предпочел исчезнуть из нашей жизни. А на днях он неожиданно позвонил, и теперь я стою перед сложным выбором.
Трудная беременность и отсутствие поддержки
Беременность с самого начала была осложненной, постоянно существовала угроза выкидыша. Однако мой парень не воспринимал предупреждения врачей всерьез, считая их преувеличением. Он практически не помогал по дому, часто проводил время с друзьями после работы и почти не приносил денег, тратя их на свои увлечения. Моей главной опорой в тот период были родители и лучшая подруга.
Преждевременные роды и суровый вердикт
На 32-й неделе худшие опасения врачей оправдались – у меня начались преждевременные роды. Парень убеждал меня, что это ложные схватки, и отговаривал вызывать скорую помощь, из-за чего в больницу я попала с опозданием. Сохранить беременность было уже невозможно, и началась борьба за жизнь нашего сына. Малыш родился глубоко недоношенным, очень слабым и сразу же был помещен в реанимацию на аппарат искусственной вентиляции легких.
Врачи сообщили нам неутешительный прогноз: из-за кислородного голодания при рождении у ребенка пострадал мозг. При самом оптимистичном сценарии специалисты прогнозировали умственную отсталость, но лишь при условии интенсивного лечения и развития. Также существовал риск тяжелой инвалидности, при которой ребенок не смог бы ходить, говорить и даже самостоятельно есть. Выслушав этот вердикт, парень поговорил с врачами и ушел. Он отключил телефон, затем сменил номер и оборвал все контакты, оставив меня одну с больным сыном.
Три года борьбы и одиночества
Последующие три года стали для нас с сыном настоящим испытанием. Мы прошли через бесчисленные массажи, курсы лечения, стационары, реабилитационные центры и консультации у платных специалистов. Все это требовало огромных финансовых затрат и душевных сил. Я ни разу не пыталась разыскать отца ребенка и не просила его о помощи – со всеми трудностями мы справились самостоятельно, благодаря поддержке родных и друзей. Находясь в декрете, я освоила новую профессию, начала работать удаленно и обеспечила нам с сыном стабильность. О парне я почти не вспоминала, пока он не позвонил.
Неожиданное возвращение и внутренний конфликт
Его звонок стал полной неожиданностью. Он интересовался здоровьем сына, расспрашивал о его успехах, делился своими новостями – и в моем сердце что-то отозвалось. Похоже, он действительно изменился: повзрослел, нашел хорошую работу и строит планы на будущее. И в этих планах он теперь видит нас с сыном.
Однако мои родственники категорически против нашего воссоединения. Они считают, что если бы он действительно раскаялся, то появился бы гораздо раньше, мог бы помогать через общих знакомых или хотя бы интересоваться нашей жизнью. Их позиция понятна: они видели, через что нам пришлось пройти в одиночку.
С другой стороны, я размышляю о том, чтобы дать ему шанс. Мне хочется верить, что люди способны меняться, и я не хочу лишать сына возможности общаться с родным отцом. Это решение дается мне нелегко, ведь оно затрагивает судьбу моего ребенка.
