Фото: фотобанк
День первый: Нежданная соседка
Казалось, мои молитвы были услышаны. После долгого дня, проведенного в одиночестве в палате патологии беременности, я отчаянно хотела компании, простого человеческого общения. И вот моя просьба была исполнена — ко мне подселили новую пациентку.
С интересом разглядывая вошедшую девушку, я увидела худенькую фигурку с капризным выражением на юном лице и короткой, почти мальчишеской стрижкой. Ее первыми словами, обращенными к санитарке Клаве, были: «Я домой хочу!».
Клава, женщина предпенсионного возраста, деловито заправила клетчатое одеяло и мягко, но настойчиво напомнила о необходимости соблюдать постельный режим, чтобы сохранить беременность. Однако девушка, которую позже я узнала как Гореванову, лишь презрительно фыркнула, глядя на свой едва заметный животик.
Бунт против системы
Едва санитарка вышла, новая соседка вскочила с кровати. Ее не интересовали предписания врачей — она рвалась на улицу, под летнее солнце. Я, полусидя и чистя мандарин, указала ей путь к выходу, не предполагая, что стану свидетелем настоящей баталии.
В коридоре раздались громкие голоса. Заведующая отделением, Галина Тимофеевна, и акушерка Тамара Львовна пытались образумить Гореванову, которая с кровотечением намеревалась сходить в магазин. Девушка яростно отбивалась, крича, что муж ей не помощник и что она «туда-обратно» вернется мгновенно. Но против сплоченного коллектива медиков ей было не устоять.
Общими усилиями ее вернули в палату, уложили и подключили к капельнице. Сквозь зубы она пообещала, что все равно сбежит. В тот момент мое первоначальное желание пообщаться начало стремительно угасать.
Бесконечный монолог и семейная драма
Успокоившись ненадолго, Гореванова взялась за телефон. Следующие два с лишним часа палата наполнялись ее жалобами подруге, а затем и отцу будущего ребенка. Ее речь, щедро сдобренная нецензурной лексикой, рисовала безрадостную картину ее жизни: «плохой» медперсонал, скука больничных стен, непутевый муж.
Моя тактичная просьба говорить тише была проигнорирована. Апофеозом стал разговор по громкой связи, во время которого ее собеседник, явно не в себе, в истерике угрожал свести счеты с жизнью. Такое я слушать спокойно уже не могла.
Попытка побега и тревожная ночь
Когда скандал стих, я подсела к рыдающей соседке. На мой вопрос, чего она добилась, Гореванова, с огромными глазами, полными отчаяния, выпалила: «Мне надо сбежать отсюда! Поможешь?». Ее план был абсурден: спуститься с второго этажа по связанным простыням.
С трудом мне удалось отговорить ее от этой затеи, припугнув возможными трагическими последствиями для нее и ребенка. Вконец измотанная, она наконец уснула. А я провела беспокойную ночь, прислушиваясь к каждому шороху, боясь, что она все же решится на побег.
Утро второго дня: Новые проблемы и новые лица
Утро началось с визита заведующей. Галина Тимофеевна требовала документы для оформления. Ответ Горевановой поверг всех в ступор: документы сгорели. По ее словам, муж сжег их в отместку за угрозы разводом.
Пока заведующая в недоумении протирала очки, в палату вошла новая санитарка. За ее спиной виднелась еще одна юная будущая мама — высокая, тоненькая девочка в коротких шортах, беззаботно жующая жвачку. Так, с появлением еще одного «сокровища», начался мой второй день в этом своеобразном испытании на прочность, которое я мысленно окрестила «адом» палаты номер шесть.
